Наверх

Культурное одичание и закон внутри нас

Культурное одичание и закон внутри нас
Есть два понятия, которые часто путают: нравственность ― это то, что заложено внутри человека и не позволяет ему лгать, предавать и идти по головам к своей цели, и мораль ― то, что придумывает общество для того, чтобы люди не изводили и не притесняли друг друга.

Нормы нравственности и морали не всегда совпадают. Кто-то считает безнравственным вовлечение детей в политику — дети беспомощны, доверчивы, лишены критики, слепо верят взрослым, легко попадают под чужое влияние, и в итоге политических игрищ из них формируется ущербная личность. А общество может приветствовать детские политические организации как средство воспитания патриотов, и для его морали они — в самый раз. Случается и наоборот: человек считает вполне нравственным ради личной выгоды обманывать деловых партнеров, в то время как общество считает ложь одного, приводящую к финансовым потерям другого, аморальной.

Мораль всегда двойная: если ты врешь и другой от твоей лжи пострадал, то тебя обольют презрением. Если же ты врешь, но никто на твою удочку не попался, окружающие тебя не осудят. И, по сути, это верно, так как главная задача морали — чтобы все жили мирно. А цель нравственности — чтобы человек находился в ладу с самим собою и высоко себя оценивал.

Журналист Андрей Колесников в свой статье "Принуждение к нравственности" очень точно говорит о том, что нравственность государственными законами привить человеку нельзя. Ее можно только воспитать с пеленок.

"Мы с моим старым, еще университетских времен, приятелем, который отличался чрезвычайным антисоветизмом, грешил тамиздатовщиной и самиздатовщиной и даже прорабатывался на комсомольских собраниях чуть ли не факультета, сидели в сквере у памятника героям Плевны среди иной раз специфических персонажей московского дна, но с видом на ЦК, т. е. администрацию президента. Я показал на пятый этаж серого здания и сообщил своему другу, что там сидел Леонид Ильич. В ответ он неожиданно твердо заявил мне, что хочет в Советский Союз. По ряду причин. Одна из которых― нынешнее всеобщее культурное одичание и архаизация.

По ходу разговора мы выработали понятие "принуждение к нравственности". Нацию, сказал мой приятель, от одичания спасает только навязываемая сверху как некая меганорма нравственность. Пусть в виде морального кодекса строителя коммунизма и комсомольских собраний (на которых его же и прорабатывали) ― но иначе народ распускается и опускается до уровня отдельных обитателей сквера у памятника героям Плевны. Я возражал, что, мол, ГУЛАГ существовал ровно в те времена, когда принуждение к нравственности оказалось на пике. Нет, ответил он, ты прекрасно понимаешь, что мы разделяем 60—70—80-е и сталинский период. Когда лучше работалось в науке ― сейчас или в те годы, когда снимался выдающийся фильм "Девять дней одного года"? Пусть это красивая метафора времени, но она не лживая. Когда общественные настроения были нравственнее и по-хорошему оптимистичнее ― сейчас или когда снимались "Застава Ильича" и "Я шагаю по Москве"?

Спорить с этим трудно. Однако наше время дает контраргументы. Ведь сейчас тоже наступает эра принуждения к нравственности — с культом рабочего человека, защитой православных святынь (вместо марксизма-ленинизма), законопроектом о запрете на иностранную недвижимость для государевых людей. И заканчивается это все абсурдом, чуть ли не запретом на курящего волка из "Ну, погоди!" или посадками, причем политическими.

Принуждение к нравственности приводит к тому, к чему оно приводит в арабских странах, где "за родину, за нравственность" убивают американского посла, а награду за голову Рушди увеличивают― правда, при этом номинируя ее в долларах. Наверное, нравственность ― она как религия: живет внутри человека, отдельного и частного. И растет снизу, а не навязывается сверху. Как у тех же ребят из "Заставы Ильича" или "Я шагаю по Москве": да, была пафосная марксистско-ленинская рамка, но все хорошее шло от человека, а не от системы. Иногда это хорошее начинало противоречить и противостоять системе. И тогда легко представить этих романтических людей из фильмов Хуциева и Данелии посаженными в тюрьму. Что, собственно, и началось во второй половине 1960-х.(...)

Вот и сейчас в корневой основе своей протестное движение― это движение за этику, за честность. Потому и дискредитировать его пытаются, демонстрируя по телевизору деньги, нечистоплотность в быту, заказ… Но государство-то знает, что и здесь оно тоже отстало от общества. Что оно не имеет права навязывать нравственность, помечая все вокруг "18+", потому что само безнравственно".

Текст: "Ведомости"