Наверх

Интарс Бусулис — ироничный романтик

Интарс Бусулис — ироничный романтик
Интарс Бусулис, музыкант и певец, на сцене выглядит озорным провокатором: серьги в ушах, усмешка на лице, легкая ирония в голосе, да вот только скрывается за этой иронией неожиданная глубина и душевность. 

— Интарс, а какая у вас мечта?

(Задумчиво и очень серьезно.) Зима. Лунная ночь. Заснеженный дремучий лес. И в самой его чаще — маленький домик. На дворе трещит мороз, а в домике тепло, в его окошках горит свет. И я иду через лес, по тропинке, и несу на плече елочку в этот дом, потому что я там живу и там меня ждут. Мне бы хотелось встречать Рождество в маленьком домике посреди леса. Такая у меня мечта, и я думаю, что лет эдак через десять она непременно сбудется.

— Ваша мечта похожа на песню... Вы человек романтичный?

— Наверное, да. Я ощущаю себя романтиком на природе. В ясные ночи мне нравится наблюдать за звездами — сразу разные мысли философские в голову приходят. Люблю смотреть на горы — величие природы меня впечатляет.

— Что означает для вас слово "счастье"?

— Мы бываем счастливы от чего-то глобального и от какой-то мелочи. И то и другое — все равно счастье. Когда окружающим и близким хорошо — я счастлив. Когда все улыбаются — я счастлив. А иногда я испытываю самое настоящее счастье оттого, что съел вкусное мороженое или поставил на машину новые амортизаторы.

— Вы счастливы, когда выступаете?

— Трудно сказать. Это единственное, чем я занимаюсь! Честно говоря, я ничего другого даже не попробовал! И если я до сих пор свое занятие не бросил, значит, мне нравится то, что делаю, и нравится то, что у меня получается. Я выступаю на концертах, вижу, что люди довольны, слушают, улыбаются, аплодируют, и понимаю — со мной все в порядке.

— А не боитесь, что ваша популярность схлынет? Вам не страшно стать ненужным?

— Нет. Даже если останется лишь несколько человек, которые будут меня слушать, мне этого будет достаточно. Главное, чтобы голос не пропал. (Улыбается.) Я, например, курить бросил и на сэкономленные деньги снимаю помещение для вокальных занятий, чтобы не мешать семье своими упражнениями.

— Какое место в вашей жизни занимает семья?

— Я бывал в очень красивых местах, жил в тропиках, на самом берегу океана, в меню были омары, крабы, устрицы и прочие деликатесы… Но ничто не греет мою душу и не радует мой желудок больше, чем большая сковородка домашней румяной жареной картошки на столе.

Для мня нет ничего важнее моего дома. Сейчас мы живем в Риге. Но для нас с женой истинный дом — это Талсы, город нашего детства, в котором мы с нею познакомились и где до сих пор живут мои родители и родители жены. А для моих детей родной дом — это Рига. И они, когда гостят в Талсы, говорят: "Теперь мы поедем домой, в Ригу!"

— За что вас любят люди?

— Ну, некоторые не очень-то и любят… А любят за что? Без понятия! (Пожимает плечами.) Я не совершенство. Но это классно, когда тебя любят. И здорово, когда у тебя есть возможность ответить на любовь своими делами, своей музыкой.

— А за что вас любит ваша жена Инга?

(Озадаченно.)Не знаю. Мы с женой про любовь особо не разговариваем. Мы ее чувствуем. Любим за то, что я — есть, за то, что она — есть, за то, что научились уживаться, ладить, ценить друг друга. Любовь можно измерить в километрах. Чем я дальше от дома, тем чувство крепче, тем больше скучаю по жене, по семье. И тогда я понимаю, что со мною и с жизнью все в порядке, потому что в мире существует место, куда я хочу вернуться.

— Кто из окружающих вас людей больше всего повлиял на вашу жизнь?

— Мать, отец и педагог музыкальной школы в Талсы — Янис Оситис. Мои родители — простые люди. Отец был бригадиром, трактористом, сейчас дворник в Талсы. Мама работала в магазине. Нас — пятеро детей, и родительского внимания и любви хватило на всех. Нам всем нужно было дать образование, накормить, одеть, о каждом позаботиться. Мы жили весело, дружно, всегда отмечали все дни рождения и Новый год. И наши родители сумели создать нам такое детство, в котором нам всего хватало, и мы выросли веселыми и дружными. А благдаря Янису Оситису я пришел в музыку и остался в ней.

— Вы ладите с братьями и сестрами?

— У меня два старших брата и две младшие сестры. Я средний. Мы очень дружим, детьми обмениваемся...

— Ой, а как это — обмениваетесь?..

— Ну, в том смысле, что они, например, всегда могут присмотреть за моими детьми. Или я беру к себе племянников погостить. Для нас очень важно сохранить родственные связи, чтобы не только мы, но и наши дети могли общаться между собой. Встречаемся на юбилеях, свадьбах, похоронах. И просто так. Подкалываем друг друга, как привыкли, отца с матерью тоже вниманием не обходим.

— И они не обижаются?

— Они сами нас такими юморными вырастили. Смех очень помогает все острые углы обходить. Шутим, конечно, по-доброму и в границах допустимого.

— А вы обоих своих детей любите одинаково?

— А иначе я и не могу. И несмотря на то, что сыну Ленни уже десять лет, а дочке Эмилии только шесть, я обоим уделяю равное количество внимания. Например, когда они отправляются спать, на процесс укладывания каждого отводится одинаковое время. Иногда они дерутся, дети же… Сын уже вырос, его интересует поп-музыка…

— Вы бы хотели, чтобы сын пошел по вашим стопам и стал музыкантом?

— Для меня это не важно. Я не шел ни по чьим стопам. И все равно себя нашел. Мои родители не имели никакого отношения к музыке. Они просто определили меня в разные кружки. Чем я только не занимался: лыжи, стрельба, народные танцы, живопись, музыкальная школа. В конце концов увлекся музыкой. Мы делаем то же самое: позволяем детям попробовать разное. Для сына сейчас самое главное — тренировки по хоккею, но и в музыкальную школу он тоже ходит. И не без радости ходит, хоть стеняется в этом признаваться, вроде хокей — круче. Я не хочу ему ничего навязывать, пускай сам выбирает... (Усмехается.) Ну, честно говоря, музыкальную школу навязал: хочу, чтобы сын как следует разобрался в музыке и ему было бы из чего выбирать. А для изучения музыки нужно время, иначе ничего в ней не поймешь. Друг Ленни тоже занимается в музыкальной школе, два приятеля-хоккеиста играют на виолончели. Сын видит: другие увлекаются не только хоккеем! Дочка в следующем году пойдет в школу, тогда вместе с Ингой будем думать, куда ее еще отдать.

— Несколько бесцеремонный вопрос: на что вам не жалко денег?

— Легче сказать, на что мне деньги тратить жалко: на одежду, на машину и все эти глупые штучки… Не жалко на "провода", на современные технологии, на мобильный телефон с гаджетами. Мне нравится, что у меня такая техника, которая не подведет, — соковыжималка, кофейный аппарат, блендер. Звучит глупо, но для меня важно качество и чтобы морковка не застревала в соковыжималке и я мог бы пить свежевыжатый морковный сок, когда того пожелаю. Еще, например, раз в год мне в доме нужно что-то покрасить, предварительно сняв краску специальным феном, и мне нужно, чтобы у меня был такой аппарат, который не сломается.

— Что бы вы хотели рассказать о своем новом альбоме?

— Он завершен. И называется так (пишет): "Citāc". Получается одновременно и "другой", и "цитата" (игра слов в латышском языке: "citāds" и "citāts"). Мы цитируем музыкальные произведения прошлых веков (полонез, "Аве Мария" и т.д.), но делаем это по-своему. То, чем я сейчас занимаюсь в музыке, — работа целой команды. И нам самим кажется, что мы нашли нечто новое, неожиданное, непривычное, и нынешний год у нас сложился лучше предыдущего!

— Вы находитесь на новом этапе?

— Да. Я становлюсь старше, знаю больше, чувствую, чего хочу. А хочу я продолжать начатое и собираюсь вернуться к тромбону, потрясающему инструменту, который совершенно зря бросил.

— Спасибо вам за беседу!

 

Пять "обязательных" вопросов от HappyNation

— В чем смысл вашей жизни?

— Сразу же подумал о детях — мне хочется сделать все, чтобы они выросли хорошими людьми и были счастливы. Путь к счастью проходит через тернии, не все и не всегда складывается гладко, и эту темную сторону жизни им тоже придется постичь. Я-то об этом знаю. А они — еще нет. И это немного печально. Пускай они идут, падают, поднимаются, идут дальше и при том не теряют доверия к людям.

— Значит, дети для вас — главное в жизни?

— Можно сказать и так. Мне важно, чтобы после меня что-то осталось.

— Если бы вы были Богом, что бы вы изменили в человеческой жизни?

— Не знаю… Мы, люди, сами во всем виноваты. Конечно, я тоже переживаю, что в мире есть войны и бедность. Этого бы могло и не быть. Ну а вообще, когда буду Богом, тогда и посмотрим.

— Вы оптимист?

— Да, а других вариантов и не остается. Я особо не грущу, потому что причин нет. Ничего масштабно плохого не происходит, а мелочи не способны поколебать мою жизнерадостность. Мне нравится вкусно поесть, люблю посмеяться. Если бы я был Богом, наделил бы себя лучшим чувством юмора. Мне нравятся шутки, даже отпущенные в мой адрес, мне нравится, когда другие улыбаются. А в обществе грустных людей мне и самому грустно становится.

— Ваша первая реакция при встрече с незнакомыми людьми?

— Мой жизненный опыт подсказывает: людям нужно доверять. И я чувствую, что и мне в ответ доверяются. А это для меня важно. К человеку нужно идти с открытым сердцем: пожалуйста, берите! Я готов коммуницировать, сотрудничать. Я иду с открытым сердцем, Я ищу, что-то меняю, встречаюсь с людьми... Я двигаюсь вперед!

Зита Квиесе специально для Happy Nation